-  В лучшем случае ей грозит две недели за хулиганство, в худшем — 15 лет тюрьмы. Военная цензура — она именно такая.

Именно ради неё, условной неё, я не устаю повторять: в России нет социологии как науки, как инструмента, как опции. ФОМ и ВЦИОМ — это государство, Левада как иноагент не может ни проводить полевых исследований, ни публиковать результаты.

Опросы по поводу «поддержки» войны — это телефонные опросы. Представьте, вам в России звонят на мобильный и интересуются: в какой степени вы поддерживаете специальную военную операцию Владимира Путина? «У нас, Сергей Петрович, анонимный опрос!..»

Народ великой страны — странный, как и эта великая страна. Однако ж русские, россияне, вне зависимости от курса рубля, — люди. Такие же. Одинаковые со всем остальным миром. Власть не детерминирует население: власть фальсифицирует уровень поддержки во имя, увы, бесконечно бредовых и кровавых развилок.

Россия будет. Сегодня Россия — агрессор, оккупант и жупел. Так будет не всегда. Увы, на моей жизни я вряд ли увижу примирение народов: а мне главное остановить войну.

Не вышвырнуть с русского трона случайнейшую кийяшную шпану питерской послевоенной подворотни.

Не освободить Навального.

Не открыть заново «Эхо Москвы».

И я не хочу объяснять что-либо куда-то там заблудшим — в очередной кромешный тупик — россиянам: сограждане разберутся сами, обойдутся и без моих сверхценных мыслей.

Надо, наконец, просто поверить, что всё будет Украина.

Украина — это значит жизнь с Инстаграмом и Медузой, с Макдональдсом и H&M, с Гуглом и Яндексом, с Илоном Маском, но без отвратного Рогозина.

Это сложно, и это долго, и это очень мучительно.

Но правда — там.

В Украине.

Главное — остановить обстрелы.

Главное — жизни людей.

Главное — мир.