Весной 1992 года обстановка в стране была архисложной со всех точек зрения. Шла война на Днестре, дыхание экономики ухудшалось с каждым днём, неразбериха чувствовалась всюду. Но искали выходы из создавшегося положения. После штопорного падения рубля страна жила в условиях купонизации. Всё громче звучали голоса о вводе национальной валюты, причём в самые короткие сроки.

Но ввод национальной валюты это мероприятие комплексное, большого политико-экономического и социального значения. Благо, тогда мы имели решительного и компетентного президента Национального банка – Леонида Талмач. Он по праву и считается прародителем национальной валюты. Как, кто и что получилось из этого лучше могут сказать те, кто работал тогда в экономическом блоке правительства, парламента, национального банка.. Мы, в Министерстве национальной безопасности, знали об этом каждый только в части касающейся.

Днём 17 марта 1992 года я был приглашён к государственному министру Республики Молдова, Георгию Давидовичу Гусаку (приближённый президента М. Снегур), который заявил, что по предложению министра нацбезопасности я назначен ответственным за приём, доставку и хранение новых денег до момента официального решения об их вводе в обращение. Поговорили о значении строгого соблюдения государственной тайны и что может последовать в случае утечки информации. Тогда это ещё соблюдалось, хотя уже с нюансами.. Надо было выезжать (вылетать) за границу. Какие документы, правовые основания, обеспечительные меры, страхование спецгруза, людей и др., Г.Гусак не уточнил. – «Вы Министерство национальной безопасности, Вы главный пограничник и сами знаете.. нам поручили и всё.. Распишешь всем что да как и до вечера в Бричанах на базаре обсудят..». И.. вручил мне обычную справку Государственной канцелярии : «Настоящим поручается….в лице Гамурарь…обспечить …и доставку правительственного груза по назначению». Других документов не существует..

Очень порядочный человек и скромный государственный служащий был Георгий Давидович.. Царствие ему небесное..

Был издан приказ министра, расписан порядок действий, назначен состав из числа военнослужащих Группы особого назначения, но уже с грифом… «Сов.секретно». Как и полагается.

18 марта 1992 года , с наступлением темноты, со стоянки зоны старого аэропорта, на самолёте ТУ-154 со снятыми креслами, ведомым создателем и первым руководителем Кишинёвского отряда гражданской авиации Ст. Г. Фулга осуществили первый вылет в Бухарест. Нас встретил на аэродроме президент Нацбанка М. Исэреску (будущий премьер-министр Румынии). К двум часам утра были дома и разгрузили груз в подземных хранилищах на территории МНБ.

Перевозили мы валюту на двадцатитонном автопоезде типа «Скания» ( кстати, конфискованном у контрабандистов),водителем которого был начальник министерского гаража, капитан Г. Кирица. Сначала и он не знал, что перевозит, верил в легенду, придуманную нашими контрразведчиками. Но недолго.. От Национального банка спецгруз оформлял начальник службы безопасности(к сожалению, был убит позже в Дурлештах).На первые рейсы приходил к нам в МНБ и Л.П. Талмач. В таможенном отношении спецгруз оформлял начальник управления Таможенного департамента – Андрей Стратан(будущий директор и министр иностранных дел РМ).

Мелкие купюры (1,5 и 10-леевые) изготавливались в Румынии, 20-леевые и выше – во Франции. Летали и в парижском аэропорту Шарль де Голль.. Все вылеты - только в ночное время. К утру всё разгружено и к 8.30 -9.00 я был в своём служебном кабинете. Иногда спал там же на приставных стульях, покрываясь курткой, шинелью, а вместо подушки – стопка газет. В те времена это было не так уж и редко..

Когда ночные вылеты за рубеж стали обычным делом я вернулся к исполнению своих прямых обязанностей. Их было немало. Дальше руководить операцией было поручено майору И. Маху.

Что запомнилось больше всего.. Вот, к примеру, первый рейс в Париж. Видимо, не очень внимательно по незнанию подошли к заказу объёма груза и получился перегруз самолёта, у которого максимальная грузоподъёмность..20 тонн. Руление, разбег… Кажется ВВП уже кончается, а мы ещё в режиме разбега.. Натужно ревя двигателями самолёт как бы нехотя оторвался от земли и начал неспеша набирать высоту… Экипаж работал с наивысшим напряжением.. Я сидел в пилотской кабине меж креслами командира и второго пилота на дощечке.. и весь полёт наблюдал его работу, слушал эфир и комментарии Степана Георгиевича. Кресел пассажирских же не было. Так и наша команда- кто на пакетах «с добром», кто на местах предназначенных для стюардесс. Сплошное нарушение правил.. Через два с половиной часа, наконец приземлились.. Рубашка КВС была мокрой, хоть отжими. Второй пилот оставался на месте неподвижным ещё несколько минут. Отходил.

Но не всё так серьёзно было.. Через пару рейсов по городу пошли слухи... «Жертвой» одного из них стал я сам. Моя соседка по площадке работала в аэропорту и обратилась к моей супруге с просьбой « узнать по секрету» у мужа-кэгэбиста: верно, что по ночам в самолёты грузят раненных и увозят за границу и принимаем оружие для войны на Днестре? Как было принято, наши жёны в делах служебных не посвящались.. Но вопрос был задан и последовал ожидаемый ответ: «ничего не знаю и поменьше слушай Людмилу».. Но раздался звонкий голос дочери- семиклассницы Светы, которая готовилась уйти в школу: «Тётя Люда всё знает, а ты нет, хоть и в КГБ работаешь..».

Ну и последний…Осень 1993 года. Идёт заседание парламента. Очень напряжённые споры, радикальные предложения.. Оппозиция требует немедленно приступить к изготовлению национальной валюты и срочно вводить в обращение.. Чем занимается правительство, комиссия по экономике и т.д. И тогда председатель комиссии, бывший премьер, который давно решил эту задачу вскочил с места и на весь зал объявил: - Есть у нас национальная валюта, в стране она и находится на хранении в Министерстве национальной безопасности! В зале установилась тишина, кто-то было аплодировал, потом пошла лавина эмоций.. Наш сотрудник, находящийся в парламенте тотчас позвонил и коротко передал: "Поезд с валютой выехал…".