Начавшееся семьдесят лет тому назад, 1-го августа 1944 года в оккупированной германскими войсками ещё 28 сентября 1939 года польской столице – Варшаве, вооружённое восстание продолжалось 63 дня, сопровождалось ожесточёнными боями на улицах и площадях, привело к полному уничтожению исторического городского центра и завершилось капитуляцией оставшихся в живых повстанцев – бойцов различных отрядов польского Сопротивления - 2-го октября 1944 года.

По общему признанию политиков, историков и публицистов-документалистов, Варшавское восстание 1944 года – это событие колоссальной внутренней противоречивости и неоднозначности, подлинно великая и одновременно трагическая акция в истории борьбы польского народа за освобождение своего Отечества от гитлеровского порабощения, вокруг которого и по сей день ведутся ожесточённые споры и в самой Польше, и далеко за её пределами. Главной темой этих споров, будоражащих умы не только историков, но и всех тех, кому небезразлично прошлое, вот уже семьдесят лет остаётся вопрос о том, кто несёт главную вину за поражение Варшавского восстания?

Ещё на баррикадах пылающей Варшавы, 29 августа 1944 года, польский поэт Юзеф Щепаньский, ничего не знавший об истинном положении дел, связанным с восстанием и истинными планами его организаторов, посчитав, что Красная Армия, находившаяся на правом берегу Вислы, по приказу Сталина остановила своё наступление и не хочет оказать помощь гибнувшим повстанцам, написал за несколько дней до своей гибели в высшей степени любопытное стихотворение «Красная зараза» («Czerwona zaraza»), ставшее своего рода знаменем для всех тех поляков, которые высшим проявлением своего «патриотизма» считали и считают также и сегодня демонстрацию враждебности по отношению к России, неважно какой – царской Российской империи, Советскому Союзу или нынешней демократической стране – Российской Федерации.

Это стихотворение вдохновило польского режиссёра Анджея Вайду на создание в 1956 году фильма «Канал», выдержки из него использовали польская рок-группа «Lao Che» в песне «Czerniaków» в альбоме «Powstanie Warszawskie» и норвежская рок-группа «De Press» в альбоме «Myśmy rebelianci. Piosenki żołnierzy wyklętych». В настоящее время фразеологизм «Czerwona zaraza», сохранив свой первоначальный антисоветский и антикоммунистический контекст, используется в польском обществе по отношению как к коммунистическому прошлому так и и к советским символам.

В целом, это стихотворение представляет собой ярчайший пример польской русофобии: «Мы ждём тебя, красная зараза, чтобы спасла нас от чёрной смерти, чтоб четвертованный край наш встретил освобождение твоё, как проказу... Непобедимые красные полчища встали у стен озарённой пожаром Варшавы, тешится стая могильщиков болью кровавой горстки безумцев, гибнущих в грудах развалин...».

Поддавшись, вероятно, очарованию сладкоголосых польских русофобов и их красивых, но недостоверных «героических повестей» о том, как они «Варшаву освобождали, а русские им не помогали», советский поэт Юрий Мышонков также написал в 1973 году, после посещения с делегацией писателей Польши, печально известное стихотворение «Варшава, 1 августа 1944 года», где есть такие жгучие строки: «У самой Вислы советских армий стоят танкисты…Атаки ждали, да все напрасно – раздумал Сталин, холера ясна...».

Варшавское восстание 1944 года не достигло поставленных перед ним его организаторами военных и политических целей, но оно стало для поляков символом мужества и решительности в борьбе за независимость. В то же время, для эмигрантского Правительства в Лондоне Варшавское восстание стало не только военным поражением, но и огромной политической катастрофой. В историографии СССР и Польской Народной Республики восстание рассматривалась как плохо подготовленная авантюра. Вся ответственность за провал восстания возлагалась на эмигрантское правительство и командование Армии Крайовой.

Западные же историки, напротив, обвиняли и продолжают обвинять советское командование в умышленном уклонении от помощи полякам. Советские историки им всегда возражали, ссылаясь на то, что неоднократные попытки поддержать восстание Красной Армией предпринимались, но по оперативным обстоятельствам оказание такой помощи было невозможным. Уже в ходе восстания и сразу после его поражения сложилась версия, что Красная Армия сознательно прекратила наступление на Варшаву и даже отвела войска, по политическим мотивам не желая оказывать какой-либо поддержки восставшим.

Эта версия изложена, в частности, в послевоенных мемуарах и исследованиях Уинстона Черчилля, Тадеуша Бур-Коморовского, Станислава Миколайчика и других политических и военных деятелей той эпохи, почти сразу же став господствующей в литературе, издававшейся польской эмиграцией. Советские историки, напротив, однозначно представляли Варшавское восстание как спровоцированную авантюру руководства подполья Армии Крайовой, действовавшего по указке эмигрантского Правительства, которое стремилось упредить освобождение Варшавы советскими войсками и первым захватить власть.

Послe 1989 года, под воздействием «либеральной исторической политики» части польских средств массовой информации и части польского истеблишмента, Варшавское восстание стало представляться «главным событием Второй мировой войны». В настоящее время ряд польских политиков и историков заявляют, что во время Варшавского восстания была одержана «моральная победа».

Фундаментом мифа о Варшавском восстании является тезис, что у него был шанс на успех, враг понес крупные потери в людях и боевой технике, но Красная Армия из-за Варшавского восстания остановила на Висле все операции и не помогла героям-повстанцам. Подчёркивается преемственность существующего сегодня в Польше политического строя с событиями Варшавского восстания, а также политическая направленность восстания против СССР и ПКНО. Но и по сегодняшний день это событие вызывает острую историко-политическую дискуссию в Польше и за её пределами.

Сегодня в Польше на официальном уровне возлагают ответственность за поражение варшавского восстания в первую очередь на советского лидера Иосифа Сталина и СССР, а во вторую — на западные державы. Такая точка зрения широко распространена на бытовом уровне в современной Польше.

В 2004 году премьер-министр Польши Марек Белка потребовал от Великобритании и её союзников извинений за то, что ими не была оказана помощь участникам Варшавского восстания и за нежелание «надавить» на Иосифа Сталина, дабы вытребовать у него помощь. Правительство Великобритании отказалось извиняться перед Польшей.

Министр иностранных дел Польши Влодзимеж Цимошевич поддержал премьера, добавив, что Россия должна просить прощения «так же, как президент Германии Роман Херцог 10 лет назад и канцлер Германии в эти дни, глава Российского государства должен был бы набраться смелости и извиниться перед поляками».

В 2004 году Президент Польши Александр Квасьневский заявил, что «этот порыв был бунтом против намечающегося послевоенного порядка и борьбой за независимую Польшу». Директор Института национальной памяти Януш Куртыка считает, что Армия Крайова стремилась не допустить «освобождения» Варшавы советскими войсками, Армией Людовой и прихода к власти Польского Комитета национального освобождения.

В 2008 году Президент Польши Лех Качиньский заявил, что: «Варшавское восстание было решением столь же трагическим, сколь и необходимым. Это была последняя попытка сохранить независимость Польши. Красная Армия армия уже входила в Пражское предместье Варшавы. У нас за плечами был опыт Вильно и Львова. Было очевидно, что либо Варшавой овладеют поляки, и там сможет появиться польское Правительство из Лондона, либо никаких шансов на сохранение независимости нет. Не будем забывать, что 1 августа 1944 года в Люблине уже действовал Польский Комитет Национального Освобождения — группа ренегатов, которые от имени иностранной державы готовились править Польшей. Таким образом, это решение было необходимо».

29 июля 2009 года Лех Качиньский предложил учредить в стране новый государственный праздник, посвящённый Варшавскому восстанию 1944 года и считать 1 августа Днём памяти о восстании. Праздник был установлен Польским Сеймом в соответствии с законом «Об учреждении государственного праздника в память жертв Варшавского восстания».

Но правильно ли практически всю вину за поражение Варшавского восстания возлагать исключительно на Красную Армию и персонально на советского лидера – Верховного Главнокомандующего Иосифа Сталина?

Ведь и само Варшавское восстание, и его трагические последствия можно и нужно рассматривать во всех его различных аспектах: и как героическую страницу в борьбе польского народа за свою свободу и независимость; и как «разменную монету» в политических играх лидеров эмигрантского польского правительства, западных государств и Советского Союза, без чего просто невозможно объективно установить, какова степень вины каждого из участников тех трагических событий.

Прежде всего, следует чётко представлять себе, как складывалась обстановка на Советско-Германском фронте к началу августа 1944 года, каковым был расклад сил и средств Красной Армии и Вермахта, и уже отсюда делать аргументированные выводы о том, имелась ли у Советского командования реальная возможность начать крупномасштабное наступление на Варшавском направлении, чтобы разгромить немецкую группировку войск, деблокировать повстанцев и спасти их от разгрома.

1 августа 1944 года, на 1137-ой день войны, советские войска вышли к границам Восточной Пруссии, разгромив в ходе операции «Багратион» соединения группы армий «Центр», изгнали немцев с большей части территории Белоруссии и Литвы. После тяжёлых наступательных боев 29 июля войска 1-го Украинского фронта форсировали Вислу в районе Сандомира в 180 километрах к юго-востоку от Варшавы. Войска 69-й армии генерал-лейтенанта В. Я. Колпакчи с 29 июля по 1 августа форсировали Вислу у Пулав на фронте в 25 километров и захватили три тактических плацдарма, каждый размером 3—4 километра по фронту и 1—2 километра в глубину. 31 июля Вислу неудачно попыталась форсировать 1-я Польская армия. Передовые отряды 8-й гвардейской армии генерал-полковника В. И. Чуйкова 1 августа форсировали Вислу и закрепились на левом берегу в районе Магнушев в 60 километрах южнее Варшавы.

На рубеже июля и августа 1944 года под Варшавой произошло крупное танковое сражение: 28 и 29 июля советские танковые корпуса попытались перехватить шоссе Варшава-Седлец, но не смогли пробить оборону германской танковой дивизии «Герман Геринг», вооруженной тяжёлыми танками «Пантера», «Тигр» и «Королевский тигр». Более успешными были удары по пехоте германской группы «Франек» в районе Отвоцка. Нащупав слабое место в её обороне, советские части начали охватывать группу с запада, в результате чего 73-я немецкая дивизия начала неорганизованно отступать. Группа «Франек» оказалась разбита на отдельные части, понесла тяжелые потери и отступила на север. 30 июля 1944 года советская 2-я Танковая армия возобновила атаки всеми корпусами, пытаясь овладеть Прагой - предместьем Варшавы.

30-31 июля 1944 года передовые силы советской 2-ой Танковой армии приблизились к расположенному на восточном берегу Вислы варшавскому району Прага, но взять его не смогли. К 1-му августа 1944 года передовые силы Красной Армии вышли в районы Кобылка - 8 километров северо-северо-восточнее Праги, Медзешин - 5 километров юго-юго-восточнее Праги. 1-го августа 1944 года 2-я Танковая армия не вела активных наступательных действий и закреплялась на достигнутых рубежах. На правом берегу Вислы со стороны Праги находилось около 30 тысяч хорошо вооружённых немецких войск во главе с генералом танковых войск Дитрихом фон Заукеном.

К тому времени, ещё с начала 1944 года, в Польше в состоянии конфронтации находились ориентировавшаяся на взаимодействие с Красной Армией Армия Людова и подпольная Армия Крайова, подчинявшаяся эмигрантскому (лондонскому) польскому правительству. Армия Людова, или Народная Армия, созданная в январе 1944 года на основе «Гвардии Людовой», действовала под патронажем коммунистической «Крайовой рады народовой». 21 июля 1944 года она объединилась с 1-й Польской армией в единое Войско Польское. Армия Крайова, или Отечественная Армия, действовавшая в 1942—1945 годах в оккупированной Польше, была образована на базе подпольной организации «Союз вооруженной борьбы».

Созданная гораздо раньше Армии Людовой, Армия Крайова была реальной силой, считаться с которой были вынуждены немцы. Со времени немецкого поражения под Сталинградом именно Армия Крайова вела подготовку к восстанию против нацистов. Создавались склады оружия, образовывались группы Сопротивления. Однако генерал Сикорский запретил осуществлять отдельные акции, чтобы не распылять силы и не подвергать население репрессиям. Это вызвало упреки Москвы в том, что движение Сопротивления своим бездействием предает Союз антигитлеровских сил.

Самый первый план освобождения Польши был составлен польским генштабом еще в сентябре 1941 года и носил название «Оперативный план 154». Он предусматривал подготовку массового восстания в Польше с параллельным развертыванием борьбы против Красной Армии и Вермахта. Однако этот вариант так и не получил поддержки Сикорского в силу его очевидной нереальности.

Все дальнейшие польские планы исходили из предпосылок, что Советский Союз в ходе войны с Германией будет или полностью разгромлен, или же советско-немецкий фронт стабилизируется где-то очень далеко на Востоке. Войну в таком случае, по мнению польских генштабистов, будут заканчивать англичане и американцы, высадившиеся всеми своими силами на западе Европы. Вот тогда-то в немецких тылах и должно было вспыхнуть восстание, поддерживаемое воздушным путем из Англии.

Однако 1943—1944 годы принесли такие изменения политической и военной ситуации, которые ни английские, ни польские штабисты не предусматривали. Второго фронта еще не существовало, но немцы уже отступали по всему фронту, а Красная Армия стремительно приближалась к польским границам. Состоявшаяся в ноябре 1943 года Тегеранская конференция привела союзников к согласованию планов дальнейшего ведения войны в ее заключительной фазе. Безусловно, при таком положении планы восстания против немцев должны были быть основательно пересмотрены.

Еще в феврале 1943 года руководитель Армии Крайовой Стефан Ровецкий высказал главные идеи предстоящего восстания, а его основные положения были разработаны штабом Армии Крайовой к исходу ноября 1943 года. Ядром плана должна была стать операция «Бужа» («Буря»), в которой день «Икс» определялся моментом вступления Красной Армии в Восточную Польшу, чего лидеры Армии Крайовой очень не хотели.

В октябре 1943 года польский генерал Тадеуш Бур-Комаровский при рассмотрении вопроса о возможности польского восстания на оккупированной немцами территории заметил: «Мы не можем допустить до восстания в то время, когда Германия все еще держит Восточный фронт и защищает нас с той стороны. В данном случае ослабление Германии как раз не в наших интересах. Кроме того, я вижу угрозу в лице России… Чем дальше находится Русская Красная Армия, тем лучше для нас. Из этого вытекает логическое заключение, что мы не можем вызвать восстание против Германии до тех пор, пока она держит Русский фронт, а тем самым и русских вдали от нас».

И все же лидеры Армии Крайовой прекрасно осознавали, что контактировать с русскими им, так или иначе, придется. В соответствии с планом, на освобожденной от немцев территории должны были легализоваться гражданские власти подпольной «Делегатуры», которые заявят, что они не имеют ничего против того, чтобы Красная Армия вела борьбу с немцами на территории Польши, однако потребуют передачи им административных полномочий на всей освобожденной территории.

По замыслам стратегов Армии Крайовой, эти действия особо активно должны были проводиться на спорной территории между Бугом и Неманом. Таким образом, военные операции, в ограниченной форме проводимые против немцев, фактически должны были быть полностью направлены на то, чтобы принудить советское руководство де-факто признать в стране власть эмиграционного Правительства и Лондоне.

Что касается союзников, то те поначалу считали восстания в Польше и других странах Восточной Европы, вспомогательными действиями в тылу немецких войск. Они обещали им материальную и техническую помощь. Однако в 1943 году и в начале 1944 года, когда Восточный фронт стремительно двинулся на Запад и стало ясно, что польское вооруженное восстание скорее будет использовано Красной Армией, чем англичанами, интерес к польскому восстанию заметно снизился. Генерал Владислав Андерс, позже ставший командиром Польского корпуса в войсках союзников в Италии, говорил по поводу варшавских повстанцев: «Пусть гибнут, если дураки».

Накануне Варшавского восстания отряды Армии Крайовой имели только около 1000 винтовок, 60 ручных пулеметов, 7 станковых пулеметов, 20 противотанковых ружей, 300 автоматов (около 30 процентов собственного изготовления), 1700 пистолетов, 15 мортир и около 25 тысяч гранат (в том числе 95 процентов собственного изготовления). Очевидно, что для длительной борьбы польскому Сопротивлению требовалось значительно большее количество оружия и боеприпасов.

Однако, еще в середине 1943 года специальная делегация при штабе главного командования Армии Крайовой в Лондоне в составе полковников английской армии Бари и Перкинсона отмечала, что не может быть и речи о какой-либо существенной поддержке вооружением подразделений Армии Крайовой в Варшаве или же о высадке десанта ввиду недостаточного количества самолетов и отсутствия баз, расположенных поблизости от польской столицы. Английское правительство и генеральный штаб, не желая обострения отношений со Сталиным, в конце концов предпочли исключить операцию «Буря» из общей стратегии и ограничить размер помощи, поступающей для Армии Крайовой в Польшу воздушным путем.

Свою хитрую политическую игру вело и польское эмиграционное Правительство в Лондоне. Во всех инструкциях, поступающих из Лондона относительно реализации плана «Буря», подчеркивалась важность установления контроля Армии Крайовой в крупных населенных пунктах хотя бы «за 5 минут» до вступления туда Красной Армии. Речь шла, прежде всего, о «восточных кресах» – Вильнюсе и Львове. Это должно было бы стать серьезным козырем на переговорах с советским руководством, намеченных на конец июля 1944 года.

Но этим планам «лондонцев» не суждено было осуществиться. Попытки захвата слабовооруженными отрядами Армии Крайовой Вильнюса 7 июля и Львова 23 июля 1944 года оказались тщетными. Все участвовавшие в этих операциях формирования Армии Крайовой впоследствии были разоружены советскими войсками, а их бойцы интернированы. На Западе к этому событию отнеслись довольно прохладно, ведь и британская, и американская армии также старались не допускать в своих тылах – в Италии, Франции, Бельгии и других странах – существования каких-либо вооруженных отрядов сопротивления и подпольных структур.

Таким образом, принимая в расчёт планы лондонского польского Правительства, получалось, что Красная Армия, освободив Варшаву, должна была либо согласиться с существованием в польской столице враждебного СССР Правительства, либо ликвидировать его силой оружия, взяв на себя всю политическую ответственность за эту акцию.

Уже после войны в своем интервью польской газете «Wiadomosti» 3 мая 1965 года Бур-Комаровский признался, что: «занятие Варшавы перед приходом русских вынудило бы Россию решать: либо нас признать, либо силой уничтожить на виду всего мира, что могло вызвать протест Запада». Так что, выбора для Москвы, в этой ситуации, действительно, не существовало. Поэтому Сталин, реалистично оценивая положение дел и прекрасно понимая всю щепетильность положения, разработал на этот случай свой план действий.

В то время, когда Красная Армия перешла Западный Буг, в СССР находилась делегация «Крайовой Рады Народовой», имевшая полномочия Польской рабочей партии (ППР) и близких к ней идеологических партий. 21 июля 1944 года в Москве (по официальной версии — 22 июля 1944 года в Хелме) был создан Польский Комитет национального освобождения – ПКНО - из представителей левых партий под руководством ППР. Польский комитет национального освобождения принял на себя функции Временного правительства Польши. Этому Комитету было подчинено Войско Польское и создаваемая на занятых Красной Армией территориях Гражданская милиция.

26 июля 1944 года правительство СССР и Польский Комитет национального освобождения подписали Соглашение, которым признавалась власть ПКНО на освобождаемой польской территории. В соглашении предусматривалось, что после вступления советских войск на территорию Польши в районе военных операций верховная власть будет находиться в юрисдикции главнокомандующего советскими войсками, а на освобождённой территории Польши власть передавалась ПКНО, который будет формировать и руководить органами польской Гражданской администрации, комплектовать подразделения Войска Польского.

1 августа 1944 года ПКНО из Хелмa перебрался в Люблин. Для координации действий советского командования с Польским комитетом национального освобождения и контроля за соблюдением Соглашения от 26 июля 1944 года Совнарком СССР назначил своим Представителем при ПКНО генерал-полковника Н. А. Булганина, a в Москве был аккредитован представитель ПКНО.

В это же самое время в Лондоне существовало польское Правительство в изгнании во главе со Станиславом Миколайчиком. Оно признавалось правопреемником довоенного правительства своими союзниками. Лондонскому правительству и его представительству в Польше – «Делегатуре» подчинялись большая часть некоммунистических структур антифашистского сопротивления, прежде всего Армия Крайова, главнокомандующим которой был генерал дивизии Тадеуш Коморовский - «Бур». Комендантом Округа «Варшава-город» Армии Крайовой был полковник Антоний Хрусьцель - «Монтёр».

Вначале, оказавшись в одиночестве осенью 1939 года, расколотая на части Германией и СССР, Польша считала оба государства своими врагами. Однако, в конце 1941 года польское эмигрантское Правительство в Лондоне, возглавляемое в то время генералом Владиславом Сикорским, неожиданно стало союзником Советского Союза.

В декабре 1941 года Владислав Сикорский прилетел в Москву и подписал со Сталиным Договор о взаимопомощи. Стороны договорились о формировании в СССР Польской армии, которая должна была сражаться вместе с советскими войсками. Вскоре, однако, возникли проблемы. Несмотря на требование Сталина ввести в бой польские войска немедленно, планы Андерса оказались иными. По настоянию правительства Сикорского, его тридцатитысячная армия ушла в Иран, соединилась там с западными союзниками и на их стороне провоевала до 1945 года.

4-го июля 1943 года произошла авиакатастрофа, причины которой не выяснены до сих пор: в Гибралтар рухнул британский самолёт «либерейтор» с пятнадцатью человеками на борту, среди которых находился и Владислав Сикорский. Следствие пришло к заключению, что авария была вызвана технической неисправностью, возможность диверсии категорически отрицалась. Однако, предположение, что авиакатастрофа в Средиземном море все-таки не была случайностью, не лишено некоторых оснований.

Дело в том, что весной 1943 года Владислав Сикорский оказался в центре международного скандала, связанного с обнаружением массовых захоронений в Катынском лесу, близ Смоленска. Там обнаружили останки польских офицеров. Сикорский, требуя от СССР подробного расследования и не поставив предварительно в известность союзников, сразу обратился в Международный Красный Крест.

Сталин в этой связи тут же разорвал с Сикорским дипломатические отношения. Главы США и Великобритании тоже были крайне недовольны польским демаршем, обоснованно полагая, что раздор между союзниками лишь сыграет на руку Гитлеру. Слишком прямолинейный и неуправляемый польский лидер мог стать нежелательной помехой в большой коалиции против Гитлера. Новым главой польского Правительство в изгнании стал более покладистый и менее самостоятельный в решениях Станислав Миколайчик.

12 октября 1943 года советская Внешняя разведка установила, что польский эмигрантский Генеральный штаб в Лондоне с согласия своего Правительства направил уполномоченному в Польше инструкции готовиться к оказанию сопротивления Красной Армии при её вступлении на территорию Польши. В соответствии с этими инструкциями Армия Крайова должна была «вести беспощадную борьбу с советским партизанским движением на Западной Украине и в Западной Белоруссии и готовить всеобщее восстание в этих районах при вступлении туда Красной Армии. Для борьбы с партизанским движением и Красной Армией предусмотреть использование польской полиции, ныне официально находящейся на службе у немцев». При этом рекомендовалось возбуждать население против СССР, пропагандируя, что русские хотят захватить всю Польшу, закрыть все костёлы, поляков обратить в православную веру, а несогласных выселить в Сибирь.

Когда советские войска летом 1944 года вступили на территорию Польши, сразу же возник вопрос об их отношениях с Армией Крайовой. Не желая ссориться со Сталиным, британский премьер Уинстон Черчилль уговорил главу Польского правительства в изгнании Станислава Миколайчика издать «специальную директиву», согласно которой, подразделения Армии Крайовой при подходе советских войск должны были заявлять о себе как о союзной армии, готовой плечом к плечу с Красной Армией воевать против немцев.

Поляки вначале эту директиву выполняли, но это закончилось для них весьма плачевно: по мере того, как воинские части Красной Армии уходили всё дальше на Запад, их сменяли «охранные войска» НКВД, которые разоружали и арестовывали бойцов и командиров Армии Крайовой. После этого «аковцы» стали вести борьбу с советскими войсками как с «оккупантами», или, в лучшем случае, сохранять нейтралитет, прячась в лесах.

Сегодня есть много документальных подтверждений тому, что Главное командование Армии Крайовой заранее предвидело трагическую развязку кровавых Варшавских событий. Так, например, за две недели до начала восстания, генерал Бур-Комаровский докладывал в Лондон, что «при нынешнем состоянии германских вооруженных сил в Польше и их противоповстанческих приготовлениях, заключающихся в превращении каждого здания, занимаемого военными подразделениями и даже учреждениями, в оборонительную крепость с бункерами и проволочными заграждениями, восстание не имеет шансов на успех».

К тому же, о приготовлениях к восстанию в Варшаве немцы узнали заранее. Ещё в мае 1943 года гестапо раскрыло и арестовало начальника разведслужбы Армии Крайовой по району Познань, у которого были при себе секретные документы, содержащие детальные сведения о планах восстания. Немцам также удалось внедрить своего агента – женщину в саму штаб-квартиру Армии Крайовой в Варшаве, которая регулярно передавала им фотокопии всех распоряжений, приказов и докладов.

Известно, что «Абвер» и Гестапо пытались вступить в непосредственные переговоры с руководством Армии Крайовой. Для этого в феврале 1944 года в Вильно, где должна была начаться первая фаза восстания, встретились руководитель местного отделения «Абвера» майор Христиансен и местный командир Армии Крайовой генерал Кржижановский. Немцы пытались достичь соглашения, которое позволило бы им снабдить польских повстанцев немецким оружием и боеприпасами и образовать совместный антибольшевистский фронт. По ряду различных причин, в том числе и в связи с утечкой информации в Лондон, эти переговоры завершились неудачей.

Но немцы упорно продолжали искать контакты с представителями Армии Крайовой. Например, как свидетельствуют материалы польских архивов и немецкой газеты «Цайт», в июле 1944 года вблизи пригорода Варшавы – Юзефова, в обстановке повышенной секретности, состоялась встреча между гауптштурмфюрером СС Паулем Фуксом и командующим Армией Крайовой генералом Бур-Комаровским. Присутствовавший на встрече немецкий офицер-переводчик был впоследствии завербован польской Службой безопасности и представил детальный отчет о том, что на ней произошло. Этот документ недавно удалось обнаружить в польских архивах. В нем воспроизведена запись всего хода переговоров.

В частности, Пауль Фукс прямо спросил Бур-Комаровского, не считает ли он, что решение начать восстание в Варшаве повлечет за собой большое кровопролитие и обречет на страдания гражданское население? На что Бур-Комаровский ответил: «Я только солдат и подчиняюсь приказам руководства, как, впрочем, и вы. Мое личное мнение не имеет здесь значения, я подчиняюсь Правительству в Лондоне, что, несомненно, вам известно. Это дело престижа. Поляки при помощи Армии Крайовой хотели бы освободить Варшаву и назначить здесь Польскую администрацию до момента вхождения советских войск. Хотим объявить об этом как о свершившемся факте, который сыграет решающую роль в будущей судьбе Польши».

Бур-Комаровский предложил немцам на этой встрече компромиссный, по его словам, вариант: «Немцы выводят свои войска за пределы Варшавы в установленные нами сроки. Командование Армии Крайовой и «Делегатура» Лондонского правительства берут власть в Варшаве в свои руки, обеспечивают порядок и спокойствие в городе. Могу заверить вас, что подразделения Армии Крайовой не будут преследовать немецкие войска, покидающие Варшаву. Тем самым все может обойтись без кровопролития».

Если этот разговор, действительно, состоялся и проходил именно так, как описано переводчиком, то он, несомненно, имел далеко идущие последствия. В Лондоне явно опасались, что сразу же после освобождения польских территорий Красной Армией, польская «Речь Посполита» будет превращена в очередную Советскую республику, поэтому, скорее всего, торопили повстанцев. Ещё 22 июля 1944 года генерал Бур-Комаровский решил ограничить восстание только Варшавой, хотя до тех пор столица из-за опасности для гражданского населения вообще исключалась из планов.

Спрашивается, что же тогда могло побудить генерала Бур-Комаровского за неделю до сигнала к восстанию «перевернуть» всю его прежнюю концепцию? Было ли тому причиной провозглашение накануне в Люблине коммунистического Временного правительства? Или, возможно, сыграл свою роль фактический развал немецкой группы армий «Центр»? Или, может быть, руководители повстанцев всё-таки тайно договорились с немцами?

Дать однозначный ответ на эти вопросы даже сегодня всё ещё невозможно. Во всяком случае, ясно одно: политическая цель восстания состояла в том, чтобы захватить Варшаву до вступления туда войск Красной Армии и объявить, что у Польши там уже есть своё «законное Правительство». Таким образом, можно сделать вывод о том, что цели, поставленные в Лондоне, далеко за пределами Польши, оказались намного важнее, чем жизни и страдания сотен тысяч поляков.

Ранним утром 1-го августа 1944 года гауптштурмфюрер СС Альфред Шпилькер встретился в Варшаве с посланцами эмигрантского польского Правительства и попытался убедить их отменить восстание, но они с ним не согласились, сославшись на строгие директивы из Лондона. Концепция восстания предполагала краткое (максимум 3—4 дня) сражение с отступавшими германскими войсками. Планировалось внезапным ударом захватить Варшаву, затем произвести высадку 1-й польской парашютно-десантной бригады и подготовить всё необходимое для прибытия эмигрантского Правительства.

Командование Армии Крайовой и представительство польского Правительства в изгнании обещали населению Варшавы скорое освобождение города и помощь союзников. В восстании приняли участие также отряды Национальных вооружённых сил и сформированные левыми силами отряды Армии Людовой, Корпуса Безопасности и Польской Армии Людовой. В составе Армии Людовой принял участие в восстании и отряд Еврейской боевой организации.

После 11.00 этого же дня на улицах Варшавы зазвучали первые выстрелы, а 2-го августа 1944 года повстанцы уже контролировали значительную часть города. Однако ряд важных зданий, которые немцы превратили в укрепленные узлы обороны, а также мосты через Вислу, вокзал и аэродромы взять им не удалось. При этом выяснилось, что Армия Крайова имела резерв боеприпасов и продовольствия всего на несколько дней боев. Вскоре нападавшие были встречены плотным огнем быстро сформированных частей немецкого коменданта.

Через час после начала восстания рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер вызвал части полиции и эсэсовцев из Познани. С 12 августа 1944 года генерал СС Эрих фон дем Бах-Зелевски командовал почти всеми гитлеровскими силами в левобережной Варшаве. 14 августа 1944 года в состав группировки вошёл 302-ой отдельный танковый батальон радиоуправляемых машин (40 штурмовых орудий, 144 самоходных радиоуправляемых носителей мин «Голиаф»).

Весьма непр