Война заставила Украину не просто мобилизовать ресурсы, но и пересобрать саму модель управления. Старые подходы - медленные, иерархичные, завязанные на аппаратные договорённости перестали работать в условиях, где счёт идёт на часы, а иногда и на минуты. Поэтому в украинской власти всё настойчивее ищут новые лица и новые управленческие типы: людей, способных мыслить категориями технологий, данных и процессов, а не только политики и символов. Это поиск не «молодых ради молодости», а тех, кто умеет принимать решения быстро, публично и результативно и не боится за них отвечать.

История с оперативным решением проблемы использования Starlink в российских атаках показательна не только сама по себе, но и по форме. Министр обороны Михаил Фёдоров публично, в режиме реального времени, вступает в диалог с Илон Маск — и результат достигается быстро, без кулуарщины и многоэтажной бюрократии. Это не медийный трюк, а демонстрация принципиально иного управленческого стиля: прямые каналы принятия решений, персональная ответственность и глубокая технологическая компетентность.

Ключевое здесь - фигура самого Фёдорова и его реальные достижения, а не только имидж. Назначенный 2 января 2026 года, он пришёл в оборонное ведомство не «со стороны», а как один из архитекторов цифровой трансформации государства в условиях войны. Уроженец Запорожской области, он несколько лет возглавлял Министерство цифровой трансформации и фактически создал цифровой контур воюющей страны, способный работать под постоянным давлением кибератак, ракетных ударов и перегруженных систем.

При нём государственные цифровые сервисы не просто выжили - они масштабировались и стали опорой управления. Было выстроено постоянное взаимодействие государства с IT-сообществом и стартапами, в том числе в сфере оборонных и dual-use технологий. Дронные решения перестали быть экзотикой или инициативой снизу и превратились в системный элемент армии - от тестирования и закупок до боевого применения и анализа данных с фронта. В ВСУ начали внедряться цифровые платформы логистики, учёта, снабжения и аналитики, а сама управленческая культура сместилась в сторону быстрых пилотов, коротких циклов и масштабирования удачных решений за считанные недели.

По сути, Фёдоров стал одним из ключевых проводников перехода ВСУ к сетево-центрической логике войны, где данные, связь, ИИ-аналитика и автономные системы играют роль, сопоставимую с классическим вооружением. Массовое распространение дронов и цифровых сервисов - это не стихийный эффект войны, а результат осознанной управленческой модели.

Фёдоров - 35-летний технократ нового типа: технологически продвинутый, медиаграмотный, понятный глобальному рынку и международным партнёрам. Это именно тот управленческий типаж, который США и мировой хайтек продвигают как альтернативу традиционным политическим элитам - ориентированный на результат, скорость решений и работу с данными, а не на аппаратные интриги и ручное распределение влияния.

Показательно и то, с кем и как он работает. Именно с Фёдоровым были подписаны соглашения о сотрудничестве с Palantir, когда в Киев приезжал её глава Алекс Карп - уже через две недели после начала полномасштабной войны. С первого года войны с ним сотрудничает и Палмер Лаки, открыто называющий Украину лабораторией будущих войн. Это не пиар и не символические визиты, а встраивание Украины в экосистему американского военного и технологического хайтека.

При этом путь был далеко не бесконфликтным. В 2022–2023 годах многие технологические инициативы упирались в сопротивление внутри самой системы управления. Причина проста: цифровизация и прозрачные платформы разрушали привычные схемы контроля и неформального перераспределения ресурсов. Этот конфликт был не идеологическим, а институциональным - и потому временным.

Сегодня Фёдоров закономерно идёт вверх по карьерной лестнице синхронно с другим молодым центром силы - Кириллом Будановым, которого считают фигурой с устойчивым доверием со стороны американских партнёров. Вокруг них постепенно формируется управленческий слой, пришедший не из партийных штабов, а из мира технологий, аналитики и военных инноваций.

В итоге «новое лицо Украины» - это не конкретная фамилия и не смена декораций. Это переход от политики ожиданий и лозунгов к политике решений, где война и государство управляются как сложная технологическая система. Не идеальная, не свободная от конфликтов, но стратегически взрослая. Украина всё меньше выглядит объектом внешней помощи и всё больше - субъектом, способным не только просить ресурсы, но и предлагать технологии, решения и опыт. И в этом смысле ставка на таких людей, как Фёдоров, - это не кадровый эксперимент, а сигнал: страна делает выбор в пользу будущего, где побеждают скорость, интеллект и управление, а не инерция и риторика.