Андрей Вулпе был помощником секретаря сельского совета. По его словам, он был назначен на эту должность за хорошую учебу. Учился он как при румынах, так и при Советах. Он родился в семье середняков. У них был дом, скот, немного земли. Иногда семья работала и в других хозяйствах. В 1944 году в Бессарабию пришла советская власть, а после войны его отец стал местным активистом. Село было разделено на районы, а районы на сектора. В каждом секторе было до 20 хозяйств. Местные органы власти назначили глав каждого сектора, они должны были обеспечить поставки, ими и были сельские активисты. В случае сопротивления власти человек становился врагом народа. Активисты играли важную роль в период голода. Они ездили на телеге с уполномоченными от района по селу и проверяли продовольственные запасы людей. Если они находили спрятанный хлеб, то отбирали его. При этом отец Андрея прятал дома зерно, чтобы прокормить большую семью.

– А что ему оставалось. Другие поступили бы также, – говорит Андрей Вулпе.

Но голод не обошел их семью стороной. Отец умер в 1947 году. Семья ела даже кукурузные кочерыжки.

Утром 5 июля 1949 года ничего не предвещало начала депортации. Руководство и актив села созвали на сельсовет. Разговор шел о полевых работах, уборке зерна, подготовке к учебному году. Было уже 8-9 вечера, а собрание продолжалось. Люди начали что-то предчувствовать.

– Около часа ночи вошли военные с фонариками на груди, со всем снаряжением и оружием. «Товарищи, этой ночью нам предстоит свершить великое дело – ликвидировать элементы, враждебные советской власти, – кулаков и тех, кто сотрудничал с румынскими войсками. Ваш долг отправиться в те дома, на которые вам укажет военный начальник. Показать ему хозяйство и объяснить людям (так как те не говорили по-русски), что члены семьи депортируются, перечислить им их права, указать им, что они могут с собой взять и что делать», – вспоминает Андрей Вулпе.

Андрей с тремя военными тоже отправился депортировать одну семью.

– Все получали запечатанный конверт, его открывали на моих глазах, и сказали: «Отведи меня к этой семье». Смотрю – Маноил Мария Василе, моя одногодка. Идем, стучу в окно, вошли в дом. Вы и представить себе не можете, как бедно они жили. Голые стены. Я ей говорю, так, мол, и так. То есть перевожу, все, что они говорили: «Согласно такому-то закону…»

И тут члены семьи стали так кричать, что не могу вам передать. Я плакал от жалости. А военные: «Что с вами, что с вами». Я лишь вытирал слезы, но сдерживался.

В ту ночь из села депортировали около 60 семей. В толпе Андрей Вулпе увидел свою тетю с племянником.

– Ну и что, если там была моя тетя, разве я мог ее спасти? Такова была государственная политика. Разве раз я мог выступить против десятков тысяч солдат, которые в этом были задействованы. Люди испугались, началась массовая коллективизация. Люди стояли в очереди и просили написать за них заявление».

Андрей Вулпе впоследствии стал учителем истории, и всю жизнь проработал в сельской школе. Земляки ни разу его ни в чем не упрекнули.

«Большинство понимали, что не я принимал это решение», – говорит он. Но самому ему было сложно примириться с судьбой. Его все время преследует образ девочки, которую он депортировал.

– Я вспоминал ее всю жизнь. Она являлась мне в моем подсознании, я спрашивал себя, живет ли она еще на этом свете. Я чувствовал себя виноватым, морально я виноват.

Случайно ему удалось ее найти лишь 10 лет назад. Он съездил к ней в гости в Бельцы.

– Я думал, как все пройдет, не выставит ли она меня из дому. Интеллигентная женщина с красивой прической. Она уже не похожа на ту крестьянку, которую я вместе с солдатами вывел их дома. Смотрю и говорю: – Мария, ты меня узнаешь?

– Нет, говорит, не узнаю.

– Мария, я один из тех, кто вывел тебя той ночью из дому. Она постояла мгновение и сказала: «Я не хочу об этой вспоминать».

Я хотел реабилитироваться в ее глазах. Хотел попытаться помочь вернут конфискованный дом, который тогда еще стоял. Она сказала: «Мне ничего не нужно».

Мария уже умерла. А Андрей Вулпе говорит, что каждый раз, когда он искренне рассказывает о тех событиях, на душе становится легче.

– Нельзя изменить прошлое, такова реальность. Я чувствую постоянную боль за то, то мне было суждено участвовать в таких событиях, я чувствую вину перед самим собой…

Записала Марина МОРОЗОВА

Фильм Любы Шевчук: europalibera.org

eSP.md