Подписание договора об Ассоциации с ЕС не прекратила антиевропейской атаки на сознание наших граждан. По-прежнему, чуть ли не по нескольку раз в день, на свет появляются все новые и новые страшилки о катастрофических последствиях сближения с Евросоюзом. Такие "евробабайки", разной степени ужасности, стали любимым видом творчества политических авантюристов, торопящихся снять пенки с горячей темы.

Этот вал передергиваний, произвольных интерпретаций, и просто беззастенчивого вранья продолжает набирать силу. Его высший пик всё ещё не достигнут. Проплаченные Россией пропагандисты будут активны в Молдове, по меньшей мере, в течение нескольких ближайших лет. Паразитируя на неизбежных неурядицах периода реформ, они снова и снова будут внушать нам, что все трудности нашей жизни, все неудачи, все провалы - всё это связано исключительно с курсом Молдовы на сближение с Евросоюзом.

Надо сказать, что некоторая доля правды в такой связке есть. Ассоциация с ЕС не совершается в момент подписания договора. Она возникает как результат длинной цепочки реформ, коренным образом изменяющих все общество. Такие радикальные изменения неизбежно порождают множество вызовов и проблем, а их преодоление не обходится без трудностей и потерь - и в этом заключена горькая правда. Но эту правду старательно перемешивают с ложью о том, что трудности роста будут носить постоянный и катастрофический характер, и что ничего, кроме проблем, ассоциация с Евросоюзом Молдове не принесет.

Опровергать каждую такую ложь по отдельности едва ли возможно. Во-первых, создавать бредовые конструкции гораздо проще, чем аргументированно их разоблачать. Во-вторых, генерация этой лжи более чем щедро финансируется из российского нефтегазового бюджета, что позволяет поддерживать в Молдове очень высокий уровень дезинформационного шума. Картину довершает неспособность властей Молдовы к реализации эффективной идеологической и информационной политики.

Противостоять этому потоку лжи можно только одним способом: приподнявшись над ним и видя общую картину происходящего. Эту задачу и должна решить наша брошюра. Не размениваясь на мелкие разоблачения, мы рассмотрим в ней общие реалии Евросоюза, чтобы сравнить их с другими проектами, которые критики Ассоциации с ЕС пытаются выдать нам за возможные альтернативы. Речь пойдет, прежде всего, о России, и, в меньшей степени, о Таможенном Союзе - просто в силу его виртуального характера .

Кроме того, нам предстоит разобраться, что вообще означает "движение в сторону ЕС" и рассматриваемое как противоположность ему "движение в сторону ТС" в стратегическом плане?

О том, как устроена жизнь в России и в ЕС

Начнем наш разговор с личных впечатлений. Вот что пишет в своем ЖЖ обычный российский турист Александр Старостин.

Вернулся из велотрипа по Финляндии, который буквально перевернул мое отношение к финнам.

Маршрут проходил по финской провинции, дороги — грунтовые. Ночевки — вне кемпингов. Не многие знают, но вставать с палаткой в Финляндии можно везде. Граница и таможня на велосипеде проходятся за пять минут без очереди (Привет, автомобилисты!). Сразу от границы начинаются велодорожки, но дальше в деревенской части страны асфальта и прочих удобств нет.

О финской дорожной инфраструктуре написано много, как и о самих финнах, которые в разных «Особенностях национальной рыбалки», да и в нашем сознании в основном предстают некими неотесанными, пьяными увальнями. А любая страна — это люди, вот они-то меня и удивили. Вот несколько эпизодов интересных с культурологической точки зрения: мы приехали в музей деревянного зодчества в Иматре, но облом, он оказался закрыт до июня. Встретили хозяина, возившегося с машиной. Он открыл музей — все избы старые финские с деревенской утварью, приветливо сказал: «Смотрите» и ушел обратно в машину.

Ни слова о деньгах и никакого страха за драгоценное музейное имущество, как в наших Кижах и прочих музеях, где в каждой комнате по смотрителю.

Вторая история: девушка, торговавшая мороженным, заметила, что мы рассматриваем карту и подошла узнать, все ли в порядке. И когда не смогла нам помочь, закрыла свой киоск (!) и решила позвать маму, сидевшую неподалеку, чтобы та подсказала. Пришла мама, которая говорила немного по-русски, и помогла и даже откуда-то принесла и подарила более подробную карту. Вроде мелочи, да? Но приятно.

Но и на этом наш культурный экспириенс не закончился. Уже под ночь, проехав более 80 километров по сельским дорогам, в районе Суокумы нам никак не удавалось найти выход к озеру. Слишком много тропинок и тропок. Решили ловить редкие в этих местах машины, чтобы спросить дорогу. Остановилась первая же (!) машина. Водитель — голый по пояс рыжебородый финн, а с ним его миловидная подруга. Мы объяснили проблему, что хотим переночевать у озера, вдали от людей и ближе к воде. Проблему они поняли. Стали пытаться чертить карту. Не получилось. Попросили подождать десять минут. Уехали и что вы думаете — вернулись на велосипедах!! И проводили нас несколько километров по лесным дорогам к озеру. Эта пара живет на хуторе и разводит лошадей. Мы видели прекрасных коней в поле неподалеку.

Ну и последняя история: после утренних шестидесяти километров под палящим солнцем, мы попросили воды у одного из фермеров, работавших в поле. Фермер не отрываясь от работы указал рукой на свой дом: «Идите и налейте на кухне». Офигеть! Думаете, это мелочи? Но это ведь ни какая-то там Германия, это Финляндия здесь под боком, рядом с русской границей, и как другая планета!

Каким образом? Почему так? Находясь там, я постоянно задавал себе эти вопросы. И мой внутренний патриотизм и мою национальную гордость постоянно подтачивало мерзкое чувство несостоятельности и ущербности.

Вот та же природа по обе стороны границы, те же березки, сосенки, каменистые склоны и болота. Конечно, северная природа не самая удобная для взращивания разных культур и животноводства (так у нас обычно оправдываются), но в Финляндии поля распаханы, везде хутора с прекрасным хозяйством. Люди разводят лошадей, кто-то коз и коров. Везде почтовые ящики со свежими газетами.

Дома не заперты. Чистота на дорогах – ни мусора, ничего. У каждого озера лодки и домики для барбекю общего пользования. В городах покрупнее велодорожки, никак не пересекающиеся с автомобильными.

Полицию за всю поездку мы не видели ни разу. Общее ощущение, что явно нация взяла и сделала все под себя, для своего кайфа и удобства. Природа не угроблена – за одну короткую поездку можно увидеть зайцев, лис, сов. У нас, к примеру, за десять лет я один раз только встретил лису. Зато полицию с многочисленными КПП в приграничных областях встречаю постоянно. Пять раз проверяли паспорт, начиная с Лесогорска. Интересно, зачем? Два раза пытались сознательно напугать или сбить на машине. Натравливали собак.

Я уже ничему не удивляюсь, много лет путешествую по России. Но к иллюстрации рассказа о Финляндии приведу несколько коротких свежих эпизодов «российского гостеприимства» (из множества) за этот только-только начавшийся велосезон.

На майские ездили недалеко от Хийтолы по северному берегу Ладоги, увидели пожар в полях и одиноко стоящий домик, к которому подбирался огонь. Поехали по дорожке к домику предупредить о надвигающейся опасности. Выбежала бабка и не дав нам рта раскрыть сразу: «Что вы тут забыли? Это дорога не проезжая. Убирайтесь вон!!!». Сказали, что предупредить о пожаре за домом. Поджала губы: «Посмотрим. А вы уезжайте».

Второй эпизод: прокололся, отстал от товарищей, пытался застопить машину, чтобы уточнить маршрут. Я простоял час, проехало мимо около сорока машин, прежде чем остановилась раздолбанная девятка, и та с ветераном войны, глухим на одно ухо, который все-таки помог.

И третий эпизод: под Каменогорском — выехали из дичайшего леса к какой-то усадьбе с фонтанами и с красивым домом — решили спросить о том, куда дальше ведет дорога — выскочил жирный хозяин со свинячими глазками, в которых так и читается вечный застрявший страх, что вот даже спрятавшись в этой глуши с наворованными деньгами, его рано или поздно найдут и спросят «Откуда?».

И конечно из его глотки вырвались вместо приветствий сразу угрозы: «Что вы тут ездите? Сейчас собак спущу. Пошли вон!». Вот такой вот контраст, вот такое «гостеприимство». Вот из-за этого, путешествуя по Финляндии, я думал в основном о нашей с вами родине.

И когда ехал обратно, уже в Ленинградской области, по-другому смотрел вокруг — на эти свалки, мусор, разруху. Обращал внимание, что нет ни одного вспаханного поля по дороге. В основном или пустые деревни или грязнущие заводы и комбинаты (привет Светогорск!) или частные дома с припаркованными джипами и высоченными заборами, вокруг которых свалка из мусора, валяющихся шин и прочей нечисти.

Все подходы к озерам загажены так, что страшно подойти. А чаще не подойти по другой причине — все озера и даже весь север Ладоги нелегально застроены. У всех собаки и джипы. А места общего пользования с таким количеством мусора, что сколько мы не пытались его вывозить на своих велосипедах, иногда таща по три дня мусорные мешки — этот мусор не иссякаем. Что говорить, если даже таможенная, еще закрытая, территория с русской стороны в Брусничном — загажена так, что словами не описать.

Вот и вопрос: как с этим жить?

Если на вопрос "как жить" в свое время дал ответ Михаил Жванецкий, своим знаменитым "живьем!", то само впечатление довольно типичное. Не все выходцы из бывшего СССР способны внятно описать своё пребывание на Западе, но почти все, кто на это способен, и не отрабатывает проплаченный из Москвы очернительский заказ, отмечают, что уровень человечности и добра, царящий в отношениях между людьми в развитых странах, значительно превышает российский.

В противовес этому, официальная пропаганда Кремля обличает "западную бездуховность" и превозносит преимущества российского образа жизни. В России её щедро финансируют, как важнейшую часть государственной политики. Это происходит на протяжении, как минимум, последних трехсот лет, притом, при всех, без исключения, политических режимах. Что само по себе уже достаточно показательно.

Набор аргументов тоже не изменяется из века в век. По сути же, весь спор сводится к противостоянию двух принципиально разных систем ценностей, которые и порождают разное устройство жизни на Западе и в России.

Стержень и суть жизни в России - нехватка абсолютно всего, и порождаемая ей вечная борьба за выживание. Вызывающее богатство немногих, и беспросветная нищета большинства, отсталые технологии и низкий уровень производства - вот характерные черты Русского Мира, неизменные во все времена.

Такое общество вынужденно тяготеет к распределению, а значит, и к прямому, директивному планированию и управлению. Помимо мифа "о пользе планового хозяйства" это порождает в нём специфический тип отношений, в центре которых стоит Вождь, он же верховный распределитель благ, личных прав и мест в существующей иерархии. Святость и непогрешимость Его воли лежит в основе всякого права: все писаные законы и неписаные обычаи – все они опираются на авторитет Вождя, как на общий фундамент. А это, в свою очередь, поддерживает и закрепляет больший, чем где-либо ещё в мире, разрыв между богатыми и бедными.

Естественно, что само понятие "заработка", в основе которого лежит деятельность, полезная для большинства членов общества, и ими же и вознаграждаемая, носит в таком обществе характер малозначимый и периферийный. "Общество" в России вторично и эфемерно. Оно существует скорее полулегально, его кое-как терпят в отдаленных темных уголках, куда не достигают глаза и руки Вождя и его приближенных. Но, по мере укрепления Вертикали Власти - ещё одного важнейшего понятия Русского Мира - таких уголков становится все меньше. Все сколь-нибудь личные права и блага, составляющие основу материального благополучия и общественного положения, здесь не зарабатываются трудом на благо всех, а распределяются Вождем сверху вниз, по цепочке доверенных лиц. Это распределение, естественно, происходит в интересах вождя и его окружения - а вовсе не всего общества.

Такая позиционная игра тут же умножает на ноль ценность любых общественно значимых качеств личности, будь то личные способности, уровень образования, или готовность честно трудиться. Значение, отличное от нулевого здесь имеет лишь способность обрести расположение одного из тех, кто уже стал звеном в цепочке распределителей.

Поговорка "от трудов праведных не наживешь палат каменных" характерна именно для такого устройства жизни. В этом, собственно и состоит главное отличие России от "бездуховного Запада", где личное благосостояние достигалось и достигается, а также и удерживается в первую очередь личными качествами: трудом, талантом и предприимчивостью. Эта главная разница между двумя укладами жизни и определяет все остальные различия. К слову, она яростно оспаривается российским агитпропом, тщащимся доказать, что альтернативы российским порядкам, по большому счету, не существует вовсе.

Общественное устройство, в центре которого стоит фигура Вождя, и есть тоталитаризм, в самом чистом виде. Так был устроен СССР, так устроена и современная Россия. Все постсоветские республики, вышедшие из СССР, тоже начинали с этого, но затем их пути мало-помалу расходились. В одних старые отношения постепенно размывались, заменяясь принципиально иными, принятыми на Западе. В других, и, прежде всего, в странах Таможенного Союза, они, напротив, год от года укрепляются.

Не надо отличаться большой зоркостью, чтобы увидеть эти отношения и в Молдове. Да, культ вождя у нас в стране уже значительно приземлен и лишен отсвета сакральности, который так старательно культивируют в России, и который пыталась сконструировать, будучи у власти, ПКРМ Владимира Воронина. Как следствие, "вертикаль власти" в Молдове меньше ограничивает права и свободы граждан. Но её главный принцип: распределение благ не по труду, а по связям одаряемого, и по его положению относительно первых лиц во власти, все ещё остается решающим. Старые отношения, царившие в СССР, лишь слегка расшатаны, но не изжиты. Новые - только предстоит построить.

Это, бесспорно, сближает нас с Таможенным Союзом, делая интеграцию Молдовы в ТС куда более легким, по сравнению с Ассоциацией с ЕС, делом. В отличие от Ассоциации с ЕС, для интеграции в Таможенный Союз Молдове не потребуется принципиально изменять всю сложившуюся в обществе систему отношений. Однако отказ от старой системы социальных связей является непременным условием прихода в Молдову инвестиций и технологической модернизации всего существующего производства. А без такой модернизации невозможны ни появление новых рабочих мест, ни повышение уровня жизни.

Причина тут в том, что любое имущество, и любое социальное положение в тоталитарном обществе крайне уязвимы. В этом на собственном горьком опыте уже убедились многие предприниматели, как российские, так и молдавские, ставшие жертвой рейдерских атак. В тоталитарном обществе нет граждан, наделенных бесспорными правами. Здесь есть лишь подданные, которым по прихоти Вождя или его представителей пожалованы в пользование те или иные блага. Однако эти блага могут быть у них столь же легко и отобраны - у всех сразу, или у только неугодных, по известному принципу, характерному для всех тоталитарных режимов: "друзьям - всё, врагам - Закон". Причем, отнять их может не только государство в целом, но любой представитель властной вертикали, занявший более выгодное положение. Причем, ситуация не статична - напротив, она очень изменчива. Это порождает всеобщую неуверенность в стабильности своего положения. Страх утратить что-то из ранее завоеванного - не полученного за труд, а выхваченного при распределении - пронизывает всё общество. А это, естественным образом, влечет за собой высокий уровень агрессии, поскольку сами условия жизни при тоталитаризме требуют постоянной готовности отразить нападение с любой стороны. Формальные законы здесь эфемерны, они никого не защищают, а являются инструментом расправы сильнейших над слабейшими. Созидательный труд тут не в почете, он непрестижен и не вознаграждаем. Бал правит нескончаемый передел позиций и статусов, неизбежно принимающий форму войны всех против всех. Погоня за статусом и защита завоеванного от посягательств заведомо враждебного окружения составляет в тоталитарном обществе единственный смысл жизни , она царит везде и во всем: в отношениях между коллегами, соседями и даже в очереди к кассе супермаркета.

Вся мораль и ценности такого общества как в зеркале отражены в известном анекдоте:

— Иван, кабы ты был царем, чего бы сделал?
— Я-то?.. Да я б спер сто рублей и не велел себя ловить!

Естественно, что инвесторы из развитых стран, привыкшие к гарантированной защите своих прав на любую законно приобретенную собственность, не спешат вкладывать средства в экономику стран тоталитарных. Они не спешат это делать ввиду очевидных и недопустимо больших рисков таких вложений. Напротив, во всем мире наблюдается обратная тенденция: вывод капиталов, приобретенных тем или иным путем в тоталитарных странах, в страны демократические, как заведомо более стабильные и безопасные. Причем, отношение к этому процессу в демократических странах очень неоднозначное. Путь, которым такие капиталы были получены, с точки зрения демократических стран, в большинстве случаев, преступен и аморален. Но для тоталитарных стран такой образ действий - это норма жизни. Формальные законы соблюдены, Запад брезгливо морщиться - но терпит приток капиталов сомнительного происхождения. Тактически и сиюминутно такой приток Западу выгоден. Но стратегически он для него опасен, поскольку легализация крупных капиталов, владельцы которых принципиально отрицают систему западных ценностей, объективно несет в себе угрозу для Запада. И потому власти западных стран всегда держат в уме и наготове вариант конфискации таких капиталов. На тот случай, если их владельцы попытаются осуществить тоталитарный переворот.

Итак, главное отличие развитых западных стран с сильной экономикой от тоталитарной России состоит в том, что в них основу общества, его скелет, образуют не миллионы лишенных собственности и прав полурабов, озабоченных сиюминутным выживанием в нечеловеческих условиях, а многочисленные собственники. Это активные и ответственные участники процесса производства, огромная масса людей, которым есть что терять, причем, как в плане имущества, так и в плане гражданских прав и свобод. Людей, спаянных общими интересами, при этом, сознающих эту общность, а значит, и способных на совместные гражданские действия. Кроме того, в силу исторических причин - просто по результатам борьбы, которую их предки успешно вели в течение нескольких веков, эти люди обладают реальным влиянием на формирование органов власти.

Все они находятся друг с другом в разносторонних и паритетных экономических отношениях: отчасти конкурируют, а отчасти сотрудничают. Эта система отношений и образует "горизонтальную" систему власти западного, демократического общества, принципиально отличную от российской тоталитарной "вертикали". Но чтобы такая сложная и многоуровневая система связей могла работать, она должна обеспечить твердые гарантии прав каждому из её участников.

Такой гарантией выступает принцип святости и неприкосновенности частной собственности, распространяемый на всех граждан в равной степени, и порождающий все остальные гражданские права и свободы. В твердом и неукоснительном соблюдении этого принципа заинтересовано все западное общество. Если он не будет соблюдаться всегда и везде, если его нарушения приобретут хоть сколь-нибудь широкую распространенность, то вся система связей просто рухнет, и воцарится хаос. И даже единичный случай нарушения прав и свобод отдельного гражданина создает опасный прецедент и вызывает немедленную реакцию граждан. Как следствие, абсолютное большинство европейцев не просто являются сторонниками законности и порядка, но активно способствуют такому положению вещей. Этот общественный консенсус создает в обществе атмосферу стабильности и уверенности всех его граждан в незыблемости и защищенности своих законных прав. Такая уверенность снижает уровень напряжения, и, как следствие, уровень агрессии. Здесь нет причин для постоянного беспокойства и ожидания удара в спину. Законные права всех граждан, равно как и законно приобретенную ими собственность, охраняет от посягательств сама логика общественных отношений, а не единоличная и зачастую непредсказуемая воля Вождя.

Такие отношения нельзя ни ввести декретом, ни декретом отменить. К ним можно только прийти, прийти постепенно, шаг за шагом демонтируя старую систему ценностей и взглядов, и замещая её новой. В таком пошаговом замещении и заключена подготовка любой страны к вступлению в ЕС. Договор об ассоциации с ЕС лишь создает условия, облегчающие демонтаж старого и построение нового общества. Он дает шанс, которым ещё нужно суметь воспользоваться.

О качестве жизни

Посмотрим теперь, как отражается на качестве жизни, выраженном в цифрах, каждый из этих двух вариантов общественного устройства. Здесь, правда, надо сказать, что комплексная оценка качества жизни - вещь достаточно сложная, проводимая по многим параметрам. По этой причине наш обзор вынужденно будет несколько фрагментарен. И, тем не менее, сравним!

Россия занимает первое место в мире по уровню умышленных убийств - 21,5 в расчете на 100.000 населения. Сравним с Германией - одним из лидеров ЕС: 0,47 на 100 тысяч жителей.

Россия занимает первое место в мире по относительному количеству заключенных 780 на 100 тысяч населения. В Германии - 88.

Число смертей в ДТП на 100 тыс. жителей в год: Россия - 18,5 человек, Германия - 4,5.

А ещё Россия удерживает первые места в мире по числу самоубийств среди пожилых людей и среди подростков, по относительной величине убыли населения, по числу разводов, по числу детей, рожденных вне брака, а также по числу детей, брошенных родителями. Два последних показателя хорошо иллюстрируют пресловутую российскую "духовность".

Большинство показателей Молдовы, характеризующих качество жизни, все-таки лучше российских, но при этом значительно ближе к ним, чем к германским. Это хорошо видно на примере средней продолжительности жизни: в Германии она составляет 79,05 лет - 24 место в мире, в Молдове - 70,3 года - 107 место, и в России 69,8 лет - она на 113 месте. Впрочем, по некоторым показателям Молдова отстает даже от России.

Почему в России большинство населения всегда будет бедным?

Не стоит, однако, поддаваться эмоциям. Нам надо отыскать корни ситуации, найти причины разрыва в качестве жизни. Итак, мы пришли к тому, что в мире сосуществуют и соперничают две системы человеческих отношений: одна - построенная на культе вождя, вторая - основанная на принципе святости любой частной собственности, и как следствие, на консенсусе равноправных собственников. Чтобы не повторять раз за разом длинные определения будем впредь называть эти системы тоталитарной и демократической. Посмотрим, какая из них более эффективна экономически, и за счет этого способна создавать лучшие условия человеческого существования.

Начнем, как водится, с простых бытовых примеров.

Англичанин Джозеф Брама в 1778 году придумал ватерклозет с поплавковым клапаном. Поразмышляв еще пять лет, Брама придумал винтовой водопроводный кран. Через несколько десятилетий после Брамы лорд Кельвин усовершенствовал кран, создав смеситель, который позволяет не мучить себя то ледяной водой, то кипятком, а достичь приятной температуры.

Паровой лифт появился в США в 1850 году. Механик, чье имя не сохранила история, подумал о том, что человек не должен мучиться, преодолевая сотни ступенек. А если у него больные ноги? В 1861 году еще один американец, Элиша Грейс Отис, запатентовал электрический лифт и «ловители» - приспособления, не дающие кабине упасть в шахту при обрыве каната. Без лифтов были бы невозможны все современные дома. А современное метро было бы невозможно без эскалаторов. Их тоже изобрел американец , Чарльз Сиберг, показавший движущуюся лестницу на Парижской выставке 1900 года.

Первый бытовой серийный холодильник Monitor-Top был выпущен в 1927 году в Америке компанией General Motors. Работающие холодильники этой марки до сих пор иногда продаются на eBay. Первую газовую плиту для отдельного, конкретного, частного человека соорудил в США в 1825 году неизвестный механик, и, независимо от него, Джеймс Шарп в Англии в 1834, который и наладил их производство. Одну из первых плит Шарп оставил для собственной жены, зная, как та замучилась разжигать угольную плиту.

Американке Джозефине Кокрейн в 1886 году надоело мыть посуду, и она сконструировала посудомоечную машину, которая тут же нашла свой спрос. Автоматическая стиральная машина была запущена в серию американскими компаниями General Electric и Bendix Corporation в 1947 году. О том, кто сконструировал первый кухонный комбайн, есть разные мнения, но в любом случае это был человек Запада: либо француз Пьер Вердене в 60-е годы прошлого века, либо американец Карл Сонтхаймер в 70-е.

Лифты, эскалаторы, водопроводные краны, смесители, душевые кабины, миксеры, кофеварки, тостеры, смартфоны, флешки, диски, компьютеры, роутеры, микроволновки, хлебопечки, телефоны… Все они родились в западной культуре, в обществе, основанном на демократических принципах. Даже зубная щетка пришла к нам оттуда. По сути, весь мир нашей повседневной жизни рожден в демократическом обществе. Ни одно подобное изобретение не пробилось к жизни в тоталитарном окружении, в обществе, построенном вокруг культа Вождя. Ни одно. По вполне очевидной причине: простой человек и его нужды обладают в таком обществе нулевой ценностью. А значит, и спрос, формируемый нуждами простых людей, имеет в таком обществе нулевое значение.

И даже когда в тоталитарном обществе вопреки всему, по воле случая, все-таки изобреталось что-то полезное для всех людей, оно неизменно оставалось под спудом, никем невостребованное и никому не нужное. Метод ядерно-магнитной резонансной томографии запатентовал в 1960 году советский ученый В.А. Иванов, но томограф как медицинский аппарат для общего пользования, помогающий лечить и спасать всех людей, а не только членов Политбюро ЦК, создал англичанин Годфри Хаунсфилд из компании EMI в 1972. В 1974 первый в СССР томограф был закуплен … угадайте для кого? Правильно, для Кремлевской клиники. Но ни в СССР, ни в России томографы никогда не производились. И не будут производиться. Зато там делали танки, ракеты и ядерное оружие, столь необходимые для упрочения культа очередного "Отца и Гения".

Рожденные в России умы: Зворыкин, Ипатьев, Сикорский, Щербатской, Брин и сотни других инженеров и изобретателей реализовывали себя и свои изобретения только на Западе. Судьба оставшихся всегда была трагичной. Большинство просто погибло в полной безвестности. И даже самые успешные из них большую часть жизни провели в ГУЛАГе, в закрытых НИИ - словом, под конвоем. А их изобретения были либо забыты, либо обращены не на пользу людей, а для удовлетворения амбиций правящей верхушки.

Мир современных коммуникаций создан в демократических странах от начала и до конца. От первой DOS до последней Windows. От аппаратов размером с комнату до смартфонов. Да, еще в 1961 году советский инженер Леонид Купринович создал мобильный телефон, и даже запатентовал его, но в СССР изобретение Куприновича стало игрушкой спецслужб и партноменклатуры. В то же время на Западе все развитие мобильной связи, от первых телефонов Motorola до последних изысков Sony и HTC, всегда было направлено на то, чтобы дать эту связь всем и повсеместно. То же самое происходило с копирами, которые КГБ держал на учете и под замком, со сканерами, и с компьютерами. Домашние компьютеры IBM и Apple были созданы для всех желающих, а не для партноменклатуры и охранки. Но в современной России Госдума не устает принимать все новые и новые законы, направленные на ограничение доступа россиян к Всемирной Сети.

И СССР, и современная Россия неизменно отторгали и отторгают ту часть технического прогресса, которая направлена на улучшение жизни людей. Отторгают просто за ненадобностью. Это равнодушие к людям является самой характерной, самой важной чертой любой тоталитарной системы.

Почему это происходит? Потому что в тоталитарной системе человек не обладает самоценностью. Он лишь биологический носитель иерархической функции. Он ценен ровно настолько, насколько приближен к вождю в существующей властной иерархии. Демократическая система тоже, разумеется, не лишена своих недостатков. Но у неё есть огромное преимущество: ценность человека определяется в ней коллегиально. Она определяется ценностью его деятельности для всей системы в целом, а не только для её верхушки. Да и верхушка такой системы тоже не изолирована от её низов, а, напротив, очень зависима от мнения рядовых граждан. Именно это и вызывает заигрывание с гражданами в период выборов, так что интенсивность и конкурентность избирательных кампаний есть очень надежный показатель демократичности общества. И, чтобы там ни говорили о манипулятивной составляющей избирательного процесса, но зависимые от общества верхи всегда вынуждены считаться с общественными интересами. В противном случае их просто прогонят вон. Притом, безо всякого насилия, а вполне законно и мирно - через избирательную урну.

Посмотрим теперь, как разница в общественном устройстве сказывается на экономических показателях. Возьмем для начала валовый внутренний продукт (ВВП) в пересчете на душу населения и с поправкой на покупательную способность. Это достаточно адекватный показатель, неплохо отражающий ситуацию по стране в целом.

ВВП равен рыночной стоимости всех конечных, то есть предназначенных для непосредственного потребления, товаров, а также услуг, произведённых за год во всех отраслях экономики на территории данного государства для потребления, экспорта и накопления. Поправка по покупательной способности учитывает разницу цен в разных странах.

По этому показателю США занимают сейчас 6 место в мире ($ 53101 на душу населения), Германия - 14 место ($ 40007), Европейский союз в целом - 23 место ($ 33131), аутсайдер ЕС, Греция - 40 место ($24012)… а Россия, со всеми её ресурсами - 56 место ($17884). Что почти вдвое меньше чем в среднем по ЕС.

Однако и это ещё не все. Показатель ВВП, даже нормализованный по покупательной способности, не учитывает разницы в доходах. Он дает, что называется, "среднюю температуру по больнице". Посмотрим разницу в доходах в различных странах мира.

В Евросоюзе лидером по разрыву в доходах между 10% самыми обеспеченных граждан и 10% самых бедных является Великобритания: в 12 раз. Чуть отстает от британских показателей Италия -в 10 раз. Германия, Дания и Швеция - в шесть раз. Но при этом, во всех этих странах, разрыв сильно нивелируется прогрессивным налогообложением, достигающим при высоких уровнях личного дохода, 90%. Зато в России (а также в Китае, Бразилии и Индии) доход "верхних" и "нижних" 10% разнится в 50 и более раз. И никакого прогрессивного налогообложения там нет.

Иными словами, в России, на мизерный, по сравнению с развитыми странами, ВВП, накладывается ещё и крайне неравномерное его распределение. В результате, по данным Института социологии РАН, 30% россиян в настоящее время находятся за гранью бедности - то есть не имеют средств на удовлетворение своих жизненно важных потребностей. В США и в ЕС число бедных вдвое ниже. Однако и этот показатель неполон, поскольку бедность в США, в ЕС и в российской глубинке - понятия несравнимые: методика подсчета принципиально разная.

В Евросоюзе феномен "абсолютной бедности" - редкость, он находится в пределах статистических погрешностей. В ходу понятие "относительной бедности", когда бедными считаются те, чьи доходы составляют менее 60% от "медианного дохода", выше которого зарабатывает 50% населения. А в России, и в других тоталитарных странах к бедным относят тех, чей бюджет меньше прожиточного минимума. Кстати, применение одной или другой методики подсчета бедности - ещё один, хотя и эмпирический, но очень надежный индикатор, позволяющий с высокой долей вероятности отличить демократическую страну от страны тоталитарной.

И если в мире в целом в собственности миллиардеров находится 2 % всей совокупности собственности и денежных средств, то в России в их руках сосредоточено 30 %. Как это выглядит на практике? Вот ещё одно свидетельство очевидца.

Уже четвертую неделю путешествую по Сибири. Были с дочкой в Красноярске, Абакане (Хакассия), Минусинске, Кызыле (Тыва), Иркутске, Братске, Ангарске, Зиме, Улан-Удэ. Добрались даже до Иволгинского дацана (духовный центр российских буддистов). Здесь очень красиво. Нигде в мире нет ничего подобного. Но кое-какой негатив я все-таки заметил: страна умерла. Без преувеличения. Но никто этого не заметил. Просто о ней давным-давно забыли.

Из Улан-Удэ дочь поехала поездом до Москвы, а я вышел в Ангарске, где меня встретил старый друг. В итоге мы погнали на север через разные города – Зиму, Усолье Сибирское, Саянск, Тулун.
Теперь я в Братске. Уже пятый день.

Это не поддается описанию. Такое ощущение, что я оказался в начале 90-х годов. Это выражается во всем и, прежде всего, в невероятном количестве бандюганов и пьяных. Первое, что показалось подозрительным, это невероятная популярность такси. Город размером с московский округ и населением в 260 тысяч человек просто наводнен ими. Во дворе пятиэтажки можно увидеть 2-3 паркующиеся, подъезжающие или отъезжающие машины с шашечками.

Потом выяснилось, что простые люди здесь ездят на такси даже за хлебом, (как в "Бриллиантовой руке"), потому что на полном серьезе боятся воров и убийц. Такси - самый распространенный общественный транспорт. В любой конец города отвозят за 60 рублей. Машину вызывают по телефону, и она подъезжает буквально в течение 2-3 минут. После полуночи город просто вымирает.

Зимой посреди дня могут сорвать с прохожего меховую шапку или снять дубленку. Летом в порядке вещей отбирать мобильные телефоны, срывать золотые украшения, цепочки. Все, что можно сорвать, отнять и т.п.

Учитель в сельской школе зарабатывает 3,5 тысячи рублей. Замглавврача братской горбольницы - 10 тыс. Трезвых пока не видел. Тайгу рубят нещадно. В Братском районе лесов осталось, по словам мэра, на 30 лет.

Одним словом Сибирь и Дальний Восток потеряны однозначно. Все здесь ругают китайцев, но понимают, что кроме как от них ничего хорошего ждать не приходится. Хорошее - муж китаец, работа в китайской компании, китайские фрукты, китайские рестораны, отдых в Китае.

Над городом периодически ревет сирена, как во время войны. Этим информируют, что Братский лесоперерабатывающий комбинат (БЛПК) начинает выброс отходов. Через трубу, тупо - прямо в небо. Комбинат находится практически в центре города. Дым валит постоянно, но когда раздается сирена, жуткий вой, начинается выброс какой-то реальной химии, и граждане сразу закрывают окна, заживают носы и все остальное. Вонь дикая. Идет волнами. Разит хуже, чем в общественном сортире. Чем-то блевотно-кислым.

Очень грустно, когда это зловонье накрывает город в светлый праздник 1 сентября, День знаний. Детки в белых рубашечках и бантиках с цветами ходят по вонючим улицам города-помойки. С другой стороны города находится БрАз - Братский алюминиевый завод. Оттуда просто постоянно валит густой дым, как из какой-нибудь ТЭЦ. И все - на город. С третьей стороны - Братская ГЭС. Там ничего не происходит. Но оттуда постоянно ждут какого-нибудь кошмара, типа того, который случился год назад на Саяно-Шушенской станции. С четвертой стороны - т.н. Братское море.

Здесь в 67 году были затоплены сотни деревень, кладбища. Тем не менее, люди здесь вовсю ловят рыбу и не брезгуют. Для сравнения: в т.н. Красноярском море рыбу из-за затопленных кладбищ ловить нельзя.

Средняя